Друзья, сегодня мы публикуем очень тяжелую, исповедальную историю. Она прислана нам читателем, который решил остаться анонимным. Мужчина хотел красивой мести, а получил зеркало, в котором отразились все его собственные ошибки. Эта история — не инструкция к действию, а предупреждение. О том, как легко потерять любовь, даже не заметив этого. Мы публикуем текст от первого лица, сохранив стиль и эмоциональный накал автора, лишь слегка отредактировав его для удобства чтения.
Сообщение на планшет
Планшет в моей руке загудел неожиданно и каким-то незнакомым рингтоном. Смешно, но на память пришла расхожая фраза, - Сердце пропустило удар, - да, что-то очень похожее. Неприятное какое-то предчувствие, тревога с ощущением, что это она - та самая “ожидаемая неприятность”, которая значительно хуже приятной неожиданности.
Это был Артём. Дим, - сказал он, слегка заикаясь и с тяжёлым дыханием, что было ему несвойственно,- Дим, тебе нужно это увидеть. Прости, но молчать мне было ещё страшнее. Я смахнул экран и моему взгляду предстали четыре файла. Раз…. Открывшийся файл поверг меня в полный ступор. Сердце не пропускает удары, оно просто останавливается. Маша. Моя жена - Мария сидит за столом в компании мужчины. Это был мой тёзка, его тоже звали Дима. Когда-то давно, ещё до нашего с Марией знакомства, он пытался ухаживать за ней, но безрезультатно. Мария как-то раз упомянула о нём, но с такой брезгливостью и презрением, что я забыл о его существовании. И вот, он здесь. И не просто здесь. Он сидит рядом с моей женой, шепчет ей, что-то на ухо, обнимает и целует её на виду всего зала.
Мой мозг сработал, как хорошо смазанный и проверенный затвор автомата. Мгновенно, в течение очень короткого времени, сформировался и план, и путь его реализации.
Артём забронировал столик. Тот самый столик, за которым сидели Мария и её ухажёр. Моим родителям, родителям Марии, её ближайшим подругам были разосланы сообщения, - Завтра в 19.00, в кафе “Платиновая роза”, в том самом, откуда я получил фото, собраться для “Вечера сюрпризов”! Тон приглашения был уважительным, но в тоже время не допускал сомнений и мыслей об отказе. Быть!
Они пришли все. Нарядные, пахнущие нежным ароматом изысканного парфюма. В неведении о предстоящем и в ожидании сюрприза. С лёгким сомнением и недоумением расселись по местам. Оглядывались по сторонам в ожидании. Чего? Никто не знал, но некоторое волнение и напряжение повисли вокруг столика. Марии ещё не было. Я списал её задержку на желание блеснуть, прийти слегка позднее, чтобы привлечь к себе больше внимания. Типичная женская уловка. Как я ошибался!
Открылась дверь в зал. И вошла она! Да, это была она! Моя Мария! Восторг, который я испытал от её вида, готов был захватить меня и смести в небытие все мои планы, всю мою ненависть, всю мою месть! Это была она, моя и уже не моя, совсем чужая, прекрасная женщина. Женщина, которую через несколько минут я должен был уничтожить, растоптать и предать забвению. Она величественно, чуть печально кивнула всем присутствующим и села на приготовленный для неё стул. Во главу стола. Отделённая его конфигурацией и расстояниями от боковых стульев. Место вождя и место подсудимого. В зависимости от контекста.
Речь прокурора. Суд над шлюхой
Я разлил по бокалам вино и встал, отошёл на несколько шагов, чтобы видеть весь стол и обращаться ко всем сразу. Мои родные, мои друзья, - я обвёл всех взглядом, приподнял бокал и начал свою обвинительную речь.
- Чтобы не быть голословным, я хочу поделиться с вами моими нечаянными наблюдениями. С этими словами я положил на стол несколько фотографий, отображающих Марию во время её увлекательной беседы за ужином. Звон, с которым над столом повисла тишина, был оглушительным. Мать Марии поднесла руку к сердцу, её лицо стало белым, потом серым. Мой тесть и мой отец переглянулись, перевели взгляд на меня, потом на Марию. Подруги прижали платки и ладони к губам.
Мой голос был ровным и приглушённым. Слова, вытекали, казалось, из сердца, минуя язык и губы. Боль, которую я испытал и до сих под носил в себе, вытекала кровавыми волнами, поглощая пространство и время вокруг нас. Сколько времени продолжалась моя речь? Не вспомню. Достаточно для того, чтобы проникнуть в сердца, души и уши присутствующих. Глядя на их поникшие фигуры, я видел, что моя постановка удалась. Удалась, как говорится - на бис. Ты хотела креатива, Мария? Вот он! Креатив, фейерверк, равного которому трудно придумать.
Пока я говорил свой обвиняющий спич, то отвлекся на мгновение и посмотрел куда-то вглубь зала. Вернувшись взглядом, я вновь взглянул на Марию, ожидая всего-чего угодно: слёз, всхлипываний, оправданий, но… То, что я увидел, заставило меня, нет не остановиться - запнуться. Запнуться от того, насколько контрастным стали выражение лица Марии, её поза, её взгляд, положение её рук.
Она перевела взгляд с отца на меня, и в её глазах я увидел не гнев, ни попытку оправдаться
Наши взгляды пересеклись и я невольно сглотнул. Это не был взгляд виноватой, затравленной и разрушенной женщины, сидевшей за столом ещё мгновение назад. Это была совсем другая женщина. Её глаза выражали какую-то невыразимую тоску, боль, отчаяние, что-то ещё, не поддающееся описанию.
Я сделал попытку продолжить своё обвинение, но она немного приподняла руку, останавливая меня, и стало понятно, что теперь слово переходит к ней.
Подожди, - голос Марии был низким, задумчивым и в нём зазвучали какие-то неожиданное обертоны, - Подожди!Ты уже достаточно ясно показал всем, что твоя жена - шлюха. Не поспоришь. Да, Дима, именно так - шлюха! Без полутонов, без оправданий. Только несколько моментов, Дима! Ты всё сказал, больше добавить нечего. Факты вот они - в этих фотографиях. В их цвете, в движении видео. Браво, Дима, ты проявил высочайшую креативность. Браво!
Она замолчала на мгновение, словно переводя дух, - А теперь, Дима, можно и мне сказать немного? Не в оправдание, нет. Скорее для достижения истины, ради которой ты затеял сегодняшнее судилище. Это ведь судилище, Дима? И ты выступаешь здесь, сегодня в роли прокурора и судьи в одном лице. Ведь так? Но поскольку мы присутствуем на суде, позволь уж, на сколько возможно, выполнить процедуру полностью. Если не ошибаюсь, ещё у истоков Римского права была заложена возможность обвиняемой стороне - стороне ответчика, выступить с защитительной речью. Не оправдательной нет, но с защитительной, для прояснения полной картины. Ты говорил, что твоя цель - достижение истины. Ведь так?
А коли так, тогда выслушай. Да, я прошу лишь об одном - выслушать меня! И не только выслушать, но и постараться услышать. Ты ведь знаешь, что между слушать и услышать огромная, порой непреодолимая, разница.
Мария вновь вздохнула, посмотрела куда-то, в только ей видимую даль, коротко взглянула мне в глаза и продолжила свою горькую исповедь.
Я безумно любила тебя, Дима! Безумно. Настолько, что каждое твоё слово было для меня неоспоримой истиной, каждый твой взгляд я ловила с благодарностью и носила его в себе, словно драгоценное нечто. Я задыхалась по утрам, когда ты мягко касался моего плеча, лёгким дыханием овевал мои глаза, целовал меня в губы и шептал, - Доброе утро, моя королева! Я трепетала от твоих прикосновений, прижималась к тебе, стремясь проникнуть в тебя каждой клеточкой своего тела. Я теряла сознания во время наших ночных объятий, хотела отдать тебе всю себя, всё, что было у меня в душе и в теле. Я была счастлива, Дима! Представлял ли ты когда-нибудь, насколько я была счастлива?!? Была. Два года.
А потом на небосклоне нашего счастья стали появляться тучи.
Сначала ты перестал прикасаться ко мне, проходя мимо в кухне или заходя в комнату. Потом перестал шептать мне, - С добрым утром, - проснувшись. Потом стали всё реже наши ночи любви. Они потихоньку превратились в этакие сеансы исполнения супружеского долга. Вялые, блеклые, предсказуемые, унылые…. Ты стал всё чаще задерживаться на работе, задумывался о своих проектах во время наших, всё более редких, бесед. Даже ночью мне стало казаться, что, обнимая меня, ты решаешь какую-то свою проектную задачу.
Нет, я не сомневалась в тебе, мысли не было, что твои задержки и совещания были связаны с кем-то, кто смог вклиниться в наше супружество. Нет, это была не женщина. Но ты изменил мне, Дима! Ты изменил мне со своей работой. Раз, другой, третий, а потом измены стали постоянными. И, в конце концов, ты развёлся со мной. Ты ушел по английски, не прощаясь. Ты ушёл к ней. Ты ушёл в неё. В работу.
Да, ты оставался в нашей квартире, ты был по утрам, приходил ночевать. Ты даже, получив очередное повышение, дарил мне красивые украшения, ты купил мне машину, но это были лишь дежурные знаки внимания. Обязательные к выполнению, словно пункты брачной инструкции. Я пыталась поговорить с тобой, ты лишь кивал, говоря, - Да, что ты? Не усложняй! Я пыталась кричать, ты отмалчивался, уходя от скандала. Я старалась соблазнить тебя, покупала новое белье, новые платья, новую обувь. Я звала тебя куда-нибудь в поездку, на прогулку. Предлагала тебе устроить какое-нибудь “безумство”, чтобы почувствовать, что я желанна тебе, что я любима тобой, что я нужна тебе. Так прошло три года. Три года, Дима! Три долгих серых, однообразных дождливых и промозглых года. Голос Марии прервался. Она снова сглотнула, успокаивая себя. Отпила глоток воды. За столом воцарилась тишина.
Змея-искусительница
Однажды, в понедельник, вечером, когда я сидела дома, ожидая тебя после очередного совещания, мне позвонила моя сослуживица. Нинель, как мы её называли, хотя по паспорту она была Нина. Машенька, - её голос был вкрадчивым и одновременно резким, громким, вызывающим, - Машенька, как ты? Чем занята? Что дома? Как Дима? Как вообще? Обескураженная её неожиданным вниманием, я пролепетала, - Всё нормально. Живём. Дима много работает. Всегда приходит поздно. Вот и сейчас его ещё нет, а я сижу на кухне, смотрю телевизор, жду.
Машенька, - Нинель вскрикнула с таким неожиданным сожалением, что я, признаться, оторопела. Машенька, да ты, что? Слушай, у нас тут образовался такой, - Нинель засмеялась коротко, с каким-то вызовом, кружок по интересам. Помнишь, у Битлз был такой альбом - “Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера”? Так вот, мы тут с девочками решили, а почему бы нам не развеяться от повседневной рутины? Нет, нет, нет, - заторопилась она, - ничего предосудительного, просто посидеть в кафе или в ресторане. Ну, может, в клуб сходить иногда. Ты как? Мы тут ходили в ресторан “Платиновая роза”. Такой восторг! Неделю обсуждали, восхищались, как посидели. Прекрасная кухня, живая музыка, танцпол. В следующую пятницу собираемся опять. Такие “Девичьи пятницы”, прикольно, правда? Ты с нами? Подумай. Поговори с Димой, скажи, что с девочками развеешься немного. Думаю, что он не будет против. Он же не враг тебе - держать такую красавицу взаперти. Она хихикнула и отключилась.
Я, честно сказать, её недолюбливала, такая вертлявая, неугомонная. Незамужняя. Трижды была замужем и каждый раз, по её словам, попадались какие-то “Разнообразные, не те”. Подруги её тоже незамужние. Разведёнки. Тоже “не те” мужья. Две из них, правда были замужем. Итак - “Великолепная пятёрка”. Три разведёнки и две замужние женщины. Теперь приглашают меня. Для установления баланса, так я понимала.
Первый выход
Первая реакция была - нет! Какие рестораны? Какие клубы? Я - замужняя женщина, не пристало мне мотаться по злачным заведениям…. Но в понедельник вечером ты пришёл с работы и сказал, что в среду на три дня улетаешь в командировку, вернёшься в субботу перед обедом. Ты помнишь наш разговор? Тогда ты поморщился, услышав мою просьбу, но потом, словно, что-то подумав, буркнул, - Смотри сама. Только без этих, без глупостей. Тут же у тебя зазвонил телефон, ты углубился в беседу, потом, похоже, вовсе забыл о разговоре. И в пятницу я пошла в ресторан. Домой вернулась сразу после закрытия. Без провожатых, без мимолётных увлечений, просто домой. В субботу встретила тебя с каким-то необъяснимым чувством вины. Словно я совершила, что-то нечистое, что-то, что не может иметь продолжения. А ты, ничего не заметил. Не заметил моего стремления к тебе, моего смятения, моей тревоги. Не спросил, что со мной? Как прошла моя вечеринка, как девочки, о чём говорили, что ели, чего и сколько выпили, когда вернулась домой?
После обеда ты убежал на работу, сказав, что во время командировки подписал выгодный контракт и нужно составить план по его реализации. Всё воскресенье ты просидел у компьютера, решая какие-то свои задачи, а я, как обычно, сидела у телевизора, не понимая почему я, вдруг, стала тебе настолько безразличной? Я попыталась как-то привлечь к себе внимание, подошла к тебе, обняла сзади за плечи, провела ладонью по волосам, прикоснулась губами к твоей макушке. Ты взял мою ладонь, поцеловал и вновь ушёл в работу.
В пятницу я вновь отпросилась у тебя в “Клуб одиноких сердец” с девочками. Ты разрешил, буркнул лишь, - Без этих, ну ты понимаешь. В глазах Марии заблестели слёзы. Она подняла голову, тряхнула волосами, отпила воды и, успокоившись, продолжила:
- Два месяца, Дима! Два месяца я отпрашивалась у тебя на “посиделки с девочками”. Ты хмурился, но не отказывал. Не запрещал. К тому времени я стала замечать, что посиделки эти носят отнюдь не безобидный характер. Время от времени к нам за столик подсаживались мужчины. Разговоры стали носить какой-то двусмысленный подтекст, во время танцев мои подруги слишком уж близко прижимались к своим кавалерам, а потом я стала замечать, что некоторые из них исчезали из-за столика на какое-то время, а возвратившись, переглядывались и глаза у них блестели как-то по особому. Мне стало понятно, что все эти “невинные” встречи носят вполне определённый характер. Что подруги мои ходят в ресторан с единственной целью “снять” какого-нибудь мужчину или продолжить общение с теми, с кем были знакомы раньше. Мне мужчины тоже оказывали знаки внимания, но я достаточно резко прерывала их ухаживания и они отставали, переключаясь на оставшихся подруг.
Ты ничего не замечал, Дима. Или не хотел замечать? Или ты так берёг моё личное пространство? Но я приняла это, как твоё равнодушие. Я стала понимать, что ты совершенно безразличен ко мне, ко всему, что происходит со мной и вокруг меня. Ты ни разу не пришёл в ресторан, Дима, хотя имел полное право на осуществление “авторского надзора”. Ты мог зайти, присесть за столик, попросить меня познакомить с моими девочками, поговорить, выпить рюмку вина, шутливо предостеречь от “глупостей” а потом идти домой, будучи уверенным, что твоя жена, запыхавшись, прибежит к тебе, сбежав пораньше из ресторана чтобы обнять и раствориться в тебе, тем более, что в субботу не было необходимости в раннем подъёме. Ты ни разу не подъехал, чтобы встретить меня, оставляя на произвол, на случай непредвиденных ночных встреч.
Это произошло неожиданно для меня
Мария выпрямилась, её плечи раскрылись, голова взлетела а глаза полыхнули такой несказанной болью, что я невольно зажмурился.
- И я изменила тебе, Дима! - Пауза повисла, словно густое покрывало тумана. Казалось, даже улица замерла, услышав это, высказанное с болью, признание; - Это произошло неожиданно для меня. Встреча не была заранее подстроена моими “девочками”. Он присел рядом с нами за столик, произнеся как-то по особенному вопросительно-утвердительно, - Не возражаете? Молодой, лет, наверное, тридцать или около того. Не очень дорогой, но очень хорошо скроенный и идеально, по фигуре, сшитый костюм. Приятный парфюм, чисто выбритое лицо. Волосы тёмные, аккуратно подстриженные, причёсанные. Голос низкий, без фамильярности, вежливый, спокойный. Он удачно поддерживал разговор, рассказывал, подходящие по случаю, истории, улыбался удачным шуткам, предупредительно разливал вино, передавал закуски. Он быстро стал так гармонично своим, что было удивительно - никто из нас не видел его раньше.
Заиграла музыка, он пригласил меня танцевать. Аккуратно, бережно он обнял меня за талию и мы двинулись в такт музыке. Он повёл меня уверенно и чётко, с лёгкой фантазией, с каким-то экспромтом, и…. Мария коротко взглянула мне в глаза. Взглянула лишь на мгновение с той же несказанной, невыразимой болью, - в это невозможно поверить, Дима! Но, когда я закрывала глаза, меня охватывало совершенно явственное ощущение, что это ты! Ты ведёшь меня в танце! Ты обнимаешь мою талию! Ты прижимаешь меня к себе плечами и грудью. Мы станцевали два или три танца. Потом он взял меня за локоть и так же вопросительно-утвердительно тихо сказал, - Пойдём!? И мы пошли в номер гостиницы. Глупость, дикость, немыслимость, но чувство твоего присутствия не отпускало меня, наоборот лишь усиливалось.
Я не буду рассказывать подробности. Скажу лишь, что когда всё кончилось, меня охватило такое омерзение и страх, что я резко отвернулась, уткнулась в подушку и разразилась совершенно дикими рыданиями. Мне не хотелось жить! Хотелось покончить с собой. Он полулежал, опёршись на локоть, и тихонько остужал меня тонкой струйкой воздуха. Так, как ты делал это когда-то давно. Он не уговаривал меня остаться до утра. Помог одеться, проводил к выходу, вызвал такси. Я ехала, пряча лицо в ладонях. Мне казалось, что вся ночная улица, все пассажиры автобусов и такси смотрят на меня и, тыча пальцами, кричат, - Шлюха!! Ты изменила мужу! Ты ничтожество! Ты дрянь!
Я возвратилась немного за полночь. Прокралась в ванную, долго смывала с себя события прошедшей ночи. Меня рвало. Безжалостно, мучительно, больно! Я тщательно старалась убрать брызги от рвоты, остервенело тёрла себя грубой мочалкой, вздрагивала от малейшего шума. Но ты ничего не заметил. Ты не проснулся, когда я пришла в спальню и легла рядом с тобой. Знал бы ты, как я хотела, чтобы ты обнял меня, прижал к себе, поцеловал, утешил, прошептал, что-нибудь о любви! Дико? Мерзко? Возможно, но ты же хотел истины? Вот она!
Утром всё началось, как обычно. И, как обычно, продолжалось. Продолжалось ещё три месяца. Я вновь, все три месяца, пыталась достучаться, докричаться, допроситься до тебя! Безрезультатно! Ты был глух. Конечно, ты не был груб или невежлив, ты не был раздражён или невоздержан. Всё было очень прилично, спокойно, прилизано. Но знал бы ты, Дима, каково это чувствовать себя ненужной, нелюбимой, брошенной?! Чувствовать себя интерьером, чем-то сродни кушетке или кровати. Да, мягко, удобно, красиво, очень функционально, но… я…, я же женщина, Дима! Я не просто женщина я твоя жена! И без тебя! Без твоего внимания, без ласки, без любви!
И я изменила тебе второй раз. Это было пошло! Это было мерзко! Меня опять рвало в ванной гостиничного номера. Я не помню, как я вернулась домой. Я тряслась, как в лихорадке, меня мутило, меня разрывало на части. Я не могла смотреть не то, что тебе в глаза, в твою сторону. Я была похожа на жалкого бездомного щенка, которого вышвырнули в дождь из хозяйского дома. Я старалась ступать бесшумно, старалась стать невидимой. А ты ничего не заметил. Ты был вежлив, ты был предусмотрителен, ты нежно поцеловал меня в щёку перед уходом на работу. Но это был лишь ритуал. Привычный, вежливый ритуал. Ты вновь ушёл. К своей любимой, в свою работу.
Ты куда-то ушла, Мария. Ты стала равнодушной.
Я опять ждала. Месяц, второй, третий. Ты не видел меня. Привет, - по утрам, пока, - уходя из дома, спокойной ночи - перед сном. Мелькнула мысль, - Всё? Может и правда - всё?! Просто развестись и уйти? В небытиё, в одиночество, в страдания. Начать с нуля, начать стройку новой себя. Без тебя. И тут произошло это. Зайдя в кухню утром, ты сказал:
- Ты куда-то ушла, Мария. Ты стала равнодушной. Ты перестала интересоваться моей работой. Ты где, Маша? С кем?
Пол качнулся подо мной. Это не метафора, Дима. Ты уже ушёл, закрыл за собой дверь. А я упала на пол. Упала, больно ударившись головой. Потом сидела на ковре, обхватив голову руками. Я выла, словно побитая собака. Я металась, извиваясь по ковру, била кулаками в пол…. Ты куда-то ушла, Мария! - это ты мне!?!?! Ты, который был моим кумиром, был моим мужем, ты, который “развёлся” со мной два года назад, полностью уйдя в свою работу….
Исповедь
Мария встала из-за стола. Её глаза полыхали. В них горел такой реальный огонь, что я на мгновение даже зажмурился. Тело марии было натянуто, как первая струна первой скрипки. Ми второй октавы дрожало пронзительно и с таким страданием, что хотелось закрыть глаза и уши. Хотелось закрыться, уйти, спрятаться, забыть и переродиться. Мария шумно выдохнула воздух.
Ты хотел правды, Дима?! Ты стремился к истине? Вот она, возьми! Ты выдержишь её? Поймёшь?! Примешь? Она вновь глубоко вздохнула и выдохнула.
Она заговорила. Глухо, тихо, обречённо.
- Ты собрал нас здесь, принеся один снимок и тридцать секунд видео! Всю свою драму, весь свой креатив ты вогнал в эти мало, что значащие факты “измены”, как ты это преподнёс. Ты ухмыльнулся, когда я сказала, что это была шутка. Ты не поверил, Не смог поверить. Ну тогда слушай. Ты хотел истины? Принимай!
Я не ушла тихо и незаметно, как хотела еще пару дней назад. Не стала инициатором развода, чтобы закончить этот, ставший бессмысленным, спектакль под названием семья. Мария замолчала. Её плечи дрогнули, глаза наполнились слезами. Она взглянула на меня и закричала. Закричала, как смертельно раненое животное, как сражённая выстрелом птица с болью, с невыразимым страданием, с ужасающей правдой.
- Я пустилась во все тяжкие, Дима!!! В такой разгул, что ты не перенёс бы и ничтожной доли от того, что произошло потом. Ты принёс ролик, в котором я целовалась, сидя на коленях постороннего мужчины, а я…. Я ложилась под всякого, кто смотрел на меня дольше трёх секунд. Где-то в инете я нашла некоего умника, гуру, который с подробностями, в красках и с примерами очень доходчиво посвящал всех интересующихся в секреты соблазнения мужчин. Учил пошлому и грязному мастерству измен и сексуальных утех на стороне. Я оказалась способной ученицей, Дима. Настолько способной, что успевала снять двоих, а, порой, троих ухажёров за один вечер. И при этом вернуться домой ещё до твоего прихода или, опоздав лишь на несколько минут, до получаса. В каком-то совершенно диком экстазе я исполняла роль любящей жены. Исполняла с таким мастерством, если возможно применить этот термин к ситуации, что ты даже стал восхищаться, радуясь произошедшим переменам. Ты заметил меня, Дима! Понимаешь всю дикость и мерзость ситуации?!? Ты стал восхищаться своей женой - шлюхой, на которой негде было ставить пробу! Я потеряла счёт, сколько их прошло через мою постель. Нет, не через постель, через лежбище гостиничного номера. У меня даже появилось ресторанное погоняло, Дима! Понимаешь, твоя жена стала Марушей, красивой блядью, доступной каждому, кто задерживал на мне свой взгляд дольше трёх секунд.
Сколько времени это продолжалось? Какая разница теперь? Какая разница сколько? Это было! Было, Дима! Было…! Но я покончила с этим. Покончила навсегда. Вчерашний вечер был действительно моим прощанием. Прощанием с безумием, прощанием со мной - прошлой. Со мной никчёмной и развратной. Это был девичник в одного. Я не приглашала никого из своих подруг. Так называемых подруг. Я удалила и заблокировала их контакты из своего телефона. Они перестали существовать для меня. Все до одной. И вот вчера я сидела за столиком и прощалась с этим ужасом, с этой дикой страницей в моей жизни. Прощалась, ужасаясь и не понимая, как я могла так поступить? Как?!? Это вечер был нужен только мне. Да именно в этом ресторане, в окружении знакомых и незнакомых лиц. Ты бы знал с какой ненавистью я смотрела на эти похотливые рожи, смотрела в бесстыжие, лживые глаза, отвергая их сальные взгляды. И я наслаждалась, Дима!!! Наслаждалась своей свободой от их грязи, от их похоти, от их липких взглядов и потных рук. Я была уже не с ними, не для них. Я ушла! Я вернулась в себя! Знал бы ты, с какой тоской я понимала, что не вернусь к тебе, в тебя, к нам! Я предвидела, увы, мой бесславный конец.
Я не оправдываюсь, Дима, я лишь рассказываю о том, что произошло. Отдаю тебе истину, к которой ты так стремился. И как тебе это? Мария села на стул, налила себе воды, выпила мелкими медленными глотками. Потом подняла глаза, взглянула на меня. И да, о шутке. Я собралась уже уходить, уходить навсегда из этого проклятого, развратного места с таким броским названием - “Платиновая роза”. Я уже убрала в сумочку телефон и тут заметила твоего друга. Заметила краем глаза, случайно, не ставя перед собой такой цели. Он поспешно убрал в карман телефон и я поняла, он за мной наблюдает. И он будет отправлять тебе хронику моего пребывания в ресторане. Он сделал снимок, когда я наливала себе вино в бокал, и кому я смогу доказать, что это был последний бокал, последний глоток моего позора?! И тогда я решилась, Дима. Решилась на эту отвратительную авантюру - разыграть спектакль об изменнице своему мужу, застигнутой врасплох. Артём был не слишком профессионален в роли детектива, но это было мне на руку. Ах, так, - моя злость и отверженность выплеснулись наружу, - Хорошо. Лишь бы только тебе выдержать этот мой прощальный выход!
Твой тёзка, тоже Дима, откуда он взялся? Не знаю, но как нельзя более кстати. Похоже, что он и сам обалдел, когда буквально через пару минут, после бокала вина, я взгромоздилась ему на колени, стала обнимать его, поощряя к поцелуям. Краем глаза я увидела, что Артём сделал несколько снимков, что он задержал камеру, снимая видео, что опустил телефон, отправляя тебе сообщение. Вот, теперь всё. Сцена завершилась, можно было уходить. Я встала с колен этого типа - твоего тёзки, потащила его за галстук за собой в коридор. Со стороны было очень похоже, что я “склеила мужика” и пошла праздновать свою победу. Но то лишь со стороны. Выйдя из зала, я повернулась к своему провожатому, ха - это я его тянула, отнюдь не он влёк меня за собой. Потом я двумя пальцами подняла его подбородок и прошипела, - Слышь, ублюдок, если тебе не куда затолкать свой стручок, сунь его в замочную скважину, ему там понравится. И вон отсюда! Чтобы тебя никто не видел! Останешься здесь, останешься без яиц! Потом я с силой оттолкнула его от себя, он качнулся, запнулся за ковёр и со всего размаха влип в стену, ударившись головой. Уходя из зала, я краем глаза увидела, что он лежит скорчившись у стены.
Вот потому я усмехнулась, когда говорила, что сцена с “любовником” была лишь шуткой. Ничего не было. И ничего не могло быть больше. Я покончила со своим прошлым, покончила с собой. Покончила, наверное, со всеми с нами. Вот такой “девичник” ты застал, Дима! Вот цена твоего “свидетельства измены”. Свидетельство есть, но измены нет. В тот день - вчера нет. Ничего нет, с того самого момента. Представляется, что я неплохо сыграла свою прощальную роль. Правдоподобно, драматично, реалистично! Так, ведь, Дима?
Тост Марии. Прощальный
Ну всё, - Мария встала со стула, налила себе в бокал вино, подняла его, словно собиралась произнести тост. И она его произнесла:
- Да, дорогие мои, как бы кощунственно это ни звучало сегодня после всего, что вам довелось услышать. Я люблю вас всех и я благодарна вам все за всё, что вы сделали для меня за время до сегодняшнего дня. Я виновата! Виновата без прав на просьбу о прощении. Но я слышала где-то, - Прощайте и прощены будете! Потому поднимаю этот тост за вас, за всех и за меня, умершую во вчерашнем дне и воскресшую, надеюсь, в день завтрашний.
Мария сделал маленький глоток, на мгновение задумалась и с какой-то решительностью допила вино до дна. Потом поставила бокал на стол и, взглянув на меня, кротко и коротко попросила, - Дима, пожалуйста, позволь мне переночевать дома. Только сегодня, только одну ночь. Мама с папой перенесли тяжёлое потрясение и им лучше побыть одним, не видя перед собой источник их страданий. Можно?
Я кивнул головой, соглашаясь. Молча. Без слов.
Мария вышла из-за стола и пошла к выходу. Видно было, что этот последний проход, по направлению к двери, даётся ей с запредельным усилием. Я пропустил её мимо себя, а потом шагнул следом. На крыльце подошёл к ней, сказал, - Поехали, я отвезу. Она молча наклонила голову, шагнула к машине. Села на заднее сиденье, закрыла лицо руками. Мы ехали молча. Всё уже было сказано. Дома я поднялся в спальню, взял её халат, полотенце, вышел, протянул ей. Она молча кивнула головой, - Спасибо, - прошла в ванную. Зашумела вода. Через пятнадцать минут она вышла, волосы в полотенце, лицо бледное, губы сомкнуты, с мелкой дрожью. Села на диван, сомкнула руки между колен. Так сидели. Молча. Я встал, включил кофемашину, дождался готовности, налил чашку, поставил перед ней на журнальный столик. Потом открыл холодильник достал бутылку с коньяком, взял стаканы с широким дном, налил понемногу, поставил перед ней. Рядом бутерброды с красной рыбой, дольки лимона. Она взяла стакан, взглянула сквозь него на свет, потом на меня. Отпила маленький глоток, прикусила лимон. Молча. Осторожно. Бережно.
Я стоял у окна, смотрел на Марию. Сердце билось с болью, прерывисто, гулко. Подошёл, поставил стакан на столик. Встал рядом на колени, взглянул в её лицо. Молча, внимательно, долго. Она смотрела куда-то сквозь. Потом положила ладонь мне на голову. Легко, бережно, ласково.
Конная тропа, это так креативно
Маш, - мой голос был слегка хриплый и прерывистый, - а Горный Алтай, Конная тропа, это как, креативно? Она на мгновение замерла, потом запустила обе руки мне в волосы, отклонила голову назад и, вдруг, быстро наклонившись, крепко поцеловала в губы.
Прошло две недели. Копыта лошадей звонко цокали по каменистой тропе. Моего конька звали Дон, лошадку Марии - Мася.
Эпилог
Друзья, эта история не закончена. У нее есть продолжение, которое напишут Дмитрий и Мария своими следующими поступками. Сможет ли он простить её падение? Сможет ли она поверить, что он больше не уйдет в «работу»? Простить такое, казалось бы, невозможно. Но иногда, чтобы спасти тонущего, нужно сначала нырнуть на глубину, откуда слышится крик о помощи. Если вы узнали в этом тексте себя — мужа, который слишком увлекся карьерой, или жену, которая чувствует себя брошенной, — остановитесь. Не доводите до точки невозврата. Говорите сегодня, пока не стало поздно. И помните: иногда громкий скандал — это последняя попытка быть услышанным.
Напутствие супружеским парам
Эта история — страшное напоминание о том, что у измены всегда есть цена. И платить придется обоим. Но самое главное, что нужно вынести из этой исповеди: никакая причина семейных неурядиц не может быть оправданием для измены.
Для него: занятость на работе — это не повод превращать жену в предмет интерьера, но и не оправдание для ее последующего падения.
Для нее: чувство покинутости и ненужности — это страшная боль, но она не дает права разрушать себя и свою душу, мстя мужу собственным телом.
Измена — это всегда выбор. Выбор в сторону лжи, грязи и саморазрушения. И этот выбор каждый делает сам, независимо от того, как ведет себя партнер. Сохранить семью можно только тогда, когда оба готовы меняться и прощать. Но сохранить себя можно, только оставаясь честным, прежде всего, с самим собой.
Хештеги
#исповедь_жены #измена_и_прощение #семейная_драма #муж_и_жена #кризис_в_отношениях #история_из_жизни #отношения #психология_отношений #женская_доля #простить_нельзя_расстаться
Оставить комментарий