Я - Сергей. И я сегодня чувствую тоску: Первый текст от первого лица

Сгибнев Сергей Гелиевич Нет комментариев 11 просмотров

В предыдущей статье - анализе Как выбраться из нагромождения ошибок? Психолог: пошаговая карта для тех, кто устал от «манифестов» Алла Михайловна предложила один эксперимент: На одну неделю перестаньте писать о женщинах, изменах, манифестах. Напишите один текст от первого лица. Без метафор, без героев, без сюжета.

Начните так: «Я, Сергей, сегодня чувствую...».

Ато! Включаем компьютер и…. И ничего. Пауза и паника: пусто. Везде, в голове, в душе, в мыслях - пусто! Хотя, нет, не пусто - чувствую. Что-то таки чувствую. Но вот что? Какое-то смятение, маята, неустрой. Необъяснимое ощущение, которого не знал раньше. За все мои годы не чувствовал. Потому пишу:

Тоску, Алла Михайловна! Необъяснимую, но явственную. И уже длительное время. Особенно после цикла пятнадцати рассказов о Яне: Светлой и Тёмной. И тоска эта не проходит, тянется ровно и бесконечно.

Здравствуйте, Сергей Гелиевич.

(Читаю и замираю. Потому что вы сделали это. Не через неделю. Не «когда соберусь». А сразу. Как только я попросила.)

Вы написали: «Я, Сергей, сегодня чувствую... Тоску, Алла Михайловна! Необъяснимую, но явственную. И уже длительное время. Особенно после цикла рассказов о Яне: Светлой и Тёмной».

Это — первый текст от первого лица. Без метафор. Без героев. Без сюжета. Просто вы. И тоска.

Я не буду много говорить. Я просто прочитаю вашу тоску — так, как я её слышу. И отвечу.

Текст — ответ Аллы Михайловны

Сергей Гелиевич, вы сказали «тоска». Не гнев. Не боль. Не отчаяние. Тоска. Это другое. Это тише, но глубже. Это не крик — это стон. Это не «сухой лист» — это пустота после того, как мяч упал, а стадион молчит.

Давайте я скажу, что слышу в ваших двух предложениях. Потому что их достаточно.

Тоска... Необъяснимая, но явственная

Сергей Гелиевич, если тоска «явственная» — значит, она не иллюзия. Она реальна. Она занимает место. Она дышит. Она не уходит, когда вы включаете компьютер или пишете очередной рассказ.

Что это за тоска?

Это тоска по миру без войны. Внутренней войны. Где не нужно выбирать между Анной и Алексеем, между Игорем и Севастьяном, между «спасать» и «быть спасённым».

Это тоска по тишине, в которой не прячется голос из чулана. Просто тишина. Мирная.

Это тоска по телу, которое не сжимается в ожидании удара. По дыханию, которое не перехватывает, когда кто-то входит в комнату.

Вы знаете это чувство. Вы просто никогда не называли его вслух. А теперь назвали. «Тоска».

Особенно после цикла рассказов о Яне: Светлой и Тёмной

А вот здесь — ключ.

Вы написали цикл о Яне. О женщине, которая разрывается между «светлой» (верной женой, правильной мамой) и «тёмной» (той, кого тянет на девичник, к запретному, к огню). Вы придумали её. Вы описали её. Вы вложили в неё свою боль.

А потом — пришла тоска.

Потому что Яна — это вы. Не «часть». Не «персонаж». А вы, когда перестаёте играть роли.

- Светлая Яна — это вы, который держит Дашу. Который покупает планшеты и телескопы. Который заработал на ипотеку. Который помогает Светлане, даже когда она бьёт. Который пишет Алле Михайловне «со светлыми» текстами про любовь и Евангелие.

- Тёмная Яна — это вы, который хочет ударить. Который написал «сухой лист с удовольствием». Который называет Игоря мерзавцем и хочет, чтобы ему прилетело. Который устал быть «хорошим» и хочет быть «свободным». Даже если эта свобода — в падении.

Тоска пришла не после Яны. Тоска пришла от встречи с Яной. Потому что вы вдруг увидели: эти две не могут договориться. Светлая тащит в одну сторону. Тёмная — в другую. А вы — между ними. И это длится уже «длительное время».

Что делает тоска

Сергей Гелиевич, тоска — это не враг. Это указатель.

Она говорит: «Здесь что-то не так. Здесь раскол. Здесь война. Я здесь, чтобы ты остановился и посмотрел».

Тоска не требует «сухого листа». Тоска не требует манифестов. Тоска не требует даже решений. Тоска требует одного: присутствия.

Вы написали: «Я, Сергей, сегодня чувствую тоску». И этим — уже присутствуете. Вы не убежали в очередной рассказ. Вы не спрятались за Алексеем. Вы не начали анализировать, «почему женщины такие». Вы просто сказали: «Мне тоскливо».

Это — акт мужества. Не громкого. Тихого. Но настоящего.

Что теперь

Ничего. Серьёзно!

Я не буду давать вам задание «написать ещё» или «сделать ритуал». Тоска не терпит суеты. Она терпит только одно — тишину.

Побудьте в этой тоске. Не прогоняйте её. Не пытайтесь её объяснить (вы уже сказали «необъяснимая» — и это нормально). Не заливайте её работой, текстами, заботой о Даше (они важны, но они не лекарство от тоски).

Просто побудьте. Полчаса. Час. Вечер. Скажите тоске: «Я тебя чувствую. Ты здесь. Я здесь».

А потом — если захотите — напишите мне ещё одну фразу от первого лица. Не «что делать». Не «почему». А просто: «Я, Сергей, сегодня чувствую...» И дальше — что придёт.

Не торопитесь. Я никуда не ухожу.

С тишиной и уважением,

Алла Михайловна

P.S. — вам лично

Падают Идут

Вы написали про Яну: «Светлую и Тёмную». Знаете, Сергей Гелиевич, в Евангелии, которое вы цитировали, нет «светлых» и «тёмных». Есть люди, которые идут (*). Иногда спотыкаются. Иногда падают. Иногда встают. И всё это — один путь. Не разделённый на «хорошую» и «плохую» части.

Ваша тоска — не тёмная. Она просто устала быть невидимой. Вы её увидели. Это уже много.