Продолжение рассказа. Начало здесь: Когда чистота окон обнажает душу
Минут через пять у двери прозвенел звонок. Яна вышла в прихожую, открыла дверь. У порога стояли Алёна и её партнёр. Иначе Яна представить себе не могла.
- Яночка, - Алёна словно возникла в прихожей, - Яночка, мы вот так, экспромтом, да? Она приобняла Яну за плечи, чмокнула в щёку, - Яночка, знакомься, - из-за её спины вышагнул мужчина, - это Севастьян. Алёна, словно смутилась, - Ах, да, можно именно - Севастьян? Она потупила глаза. Да?
Яна, улыбнувшись, протянула мужчине руку, - Яна. Тот принял её кисть полусогнутой ладонью, приподнял, поднёс к губам. Яна почувствовала прикосновение его губ и, что-то странное побежало по телу. Поцелуй был далеко не дружески безобидный. Это было совсем чуть, но больше; чуть, но дольше; чуть, но с каким-то скрытым подтекстом. Мужчина коротко взглянул Яне в глаза и отвёл взгляд. Очков на нём не было. Видимо по пути к квартире он спрятал их в футляр.
Что это? Яна чувствовала, как вокруг начала сгущаться какая-то непривычная, неизвестная и, удивительно манящая атмосфера. Манящая? Чем? Почему? Зачем? Тонкие иглы странного озноба забегали по коже, причём почему-то, собираясь в тех местах, где раньше Яна не испытывала ничего подобного.
Внезапный фуршет проходил на удивление легко и, даже можно сказать - празднично. Севастьян оказался приятным собеседником, он рассказывал анекдоты, загадывал смешные загадки, шутил, легко поддерживал разговор - был той самой душой компании, о которых часто пишут в рассказах. А тут, вот он - живой, настоящий. Душа.
Одно лишь, не то, чтобы настораживало, не давало Яне покоя - лёгкие касания пальцев Севастьяна. Передовая тарелки или принимая фужер, Яна иногда, как ей казалось, непроизвольно касалась пальцев Севастьяна и от этого мимолётного касания у Яны от бёдер, к животу, далее - по груди, к плечам поднималась необъяснимая тёплая волна. Это не было возбуждение в привычном смысле, нет - это было необъяснимое предвкушение чего-то доселе неизвестного, даже запретного и оттого волнующего и манящего. Того, что соприкасаясь с её лёгким ознобом, создавало непривычное, незнакомое осознание новизны. Яна попыталась избежать этого касания, но получилось так некстати, так неловко, что Севастьян посмотрел на неё с выражением недоумения и сожаления. Мол, - зачем? Ведь всё так хорошо, так уютно, так тепло, так близко. Показалось, что остро? Ну да, возможно. Это жизнь и мы живые в этой жизни. Из такой вот остроты и складываются незабываемые моменты. Которые мы вспоминаем, которые и составляют жизнь.
Незаметно пролетело полтора часа. Алёна глянула на часы, заторопилась, слегка толкнула локтем Севастьяна, - пора. Тот кивнул головой, быстро разлил по фужерам остатки вина, кивнул всем, выпил и прошёл в прихожую одеваться.
Уже в дверях он обернулся к Яне, потянул руку и, не прошептал - выдохнул:
- "Future Continuous"?!
- Why No? - вылетело, задрожало, затрепыхалось, запрыгало с ветки на ветку, словно весенняя птичка.
- Perfectly! - Повисло. Замерло.
Один миг — и всё меняется: как безобидный флирт запускает механизм измены
Яна застыла, и в эту секунду мир раскололся. Вдребезги. На сотни, нет - на тысячи тысяч осколков.
В груди всё сжалось — так, что стало трудно дышать. Где‑то глубоко, в самом сердце, ещё теплилась любовь к мужу: его улыбка, тёплые руки, совместные вечера у камина, его «доброе утро» по утрам, привычка ставить её чашку чая с лимоном слева от тарелки… Всё это было своим, родным, тем, что держало её на земле. И оно, вот это - своё, родное - тонуло, захлёбывалось, погружаясь в бездонную пучину тьмы, грязи, соблазна, неверности.
А рядом — словно ледяной вихрь — поднималось что‑то новое. Не просто любопытство. Не мимолётный интерес. Это поднималась, лениво потягиваясь, её темная Яна. Это было ощущение возможности — яркой, острой, запретной. И от этой яркости перехватывало дух.
Она вдруг отчётливо поняла: уже не важно, сделает ли она шаг навстречу. Уже не важно, скажет ли ещё хоть слово Севастьяну.
“Это” уже началось. Не во дворе и не за столом с вином. Оно началось здесь — внутри неё. В тот миг, когда она позволила себе почувствовать.
Тёмная Яна вытянулась рядом. Она оплетала разум, обволакивая словами, шептала: «Разве плохо хотеть чего‑то яркого? Разве это предаёт твою любовь?»
Предательство! Яна с ужасом отшвырнула слово от себя. Слеза скатилась по щеке — сама, без воли, без разрешения. Яна смахнула её резко, зло, но вторая уже катилась следом. В груди болело так, будто кто‑то сжал сердце в кулаке. Она любила мужа. По‑настоящему. Но теперь в душе затрепетала, зазмеилась трещина — тонкая, едва заметная, но глубокая. И Яна знала: если не залечить её сейчас, она разойдётся шире, расколет её жизнь надвое — и уже ничего не склеить.
Испытывали ли вы когда‑нибудь подобное: кажущийся безобидным флирт вдруг пробуждает в душе бурю противоречивых чувств? Это не слабость — это сигнал. Разберём, почему даже крепкие отношения сталкиваются с тенью соблазна, и как укрепить связь, пока сомнения не переросли в поступок. Подписывайтесь, чтобы получить практические инструменты для сохранения гармонии в семье и научиться распознавать первые признаки кризиса — до того, как станет поздно.
Идём дальше в непростую историю Яны и Михаила. И да - ещё многих участников, некоторых, честно говоря, хочется утопить. Но…. Обо всём по порядку.
(Продолжение в следующих публикациях)
Оставить комментарий